Автор: KARTOZZ
Источник: Telegram
Контент — это благородная латынь. Contentum означает «содержимое». Содержимое прямой кишки алгоритмической машины.
Контент можно нарезать, упаковать и скормить скучающему подписчику. Иногда фаршируют Мандельштама. Иногда сервируют Адорно.
Но обычно «контентом» называют текст, который по вкусу напоминает консервированный горошек. С пропердольками.
Согласен, назвать стихотворение «контентом» — всё равно что назвать робкое дыхание влюбленного «вентиляцией организма». Формально верно, по существу — издевательство.
Есть все-таки разница между брачной ночью и гинекологическим осмотром.
Пилить контент — это выражение, в котором ревет бензопила родного лесоповала. В руках бессердечных говнарей слова действительно могут превратиться в поленья. У неумелых контент-мейкеров они одинаковые и пригодны лишь для того, чтобы на секунду разжечь огонь чужого внимания.
Ими можно заполнить паузу между рекламой или между двумя приступами скуки. Разница между поэтом и дровосеком действительно стирается.
Человек в инстаграме окружён словами, не имеющими веса. Потому что там, где раньше слово стремилось к точности, теперь оно стремится к скорости.
Там, где раньше писатель нащупывал смысл, теперь SMM-щик напрашивается на аплодисменты алгоритма.
Текст сегодня должен быть предсказуемым и стерильным, как унитаз в офисе «Росатома».
Раньше наш русский язык умел быть страшным, нежным, блядским, святым — всем сразу. А теперь он умеет быть только удобным.
Что же такое контент? Искусство? Нет. Говно? Тоже нет.
Возможно, это говно с веточкой петрушки?
Потреблять контент — формула, в которой чтение заменили пищеварением. Чтение требует усилия, а у контента есть хук, шок, интрига, разрыв шаблона. Он сам лезет в глотку. Это литература для рыб — проглотил и забыл.
Человек думает, что это — жизнь.
А это перистальтика.
Однажды вы напишете красивый текст, процитируете Варлама Шаламова. А редактор сощурится и скажет: «не, нам такой контент не по юнит-экономике». Негодный контент. И вот тогда Ожегов и Шведова наконец соберутся и отпиздят автора этого выражения. А академик Виноградов еще и обоссыт.
— Ты знаешь, что такое настоящая проза? — спросит Евгений Водолазкин у контент-мейкера.
— Это лонгрид, — ответит тот. — Тысяч на десять знаков, с эмоциональной аркой и кликбейтным заголовком.
Я долго злился. Но потом подумал: ну сколько можно носиться с этой литературой? Зачем я помню, как пахли сигареты «Космос»? И какая была обложка у Бахтина в 1965-м году?
Контент хотя бы не врет. Он не обещает бессмертия. А литература прикидывается важной, нетленной.
Я хотел закончить этот текст как Лимонов: я плюю на ваши платформы, прогревы и пиздоворонки! Но, думаю, кому я вру? Я сам всем этим пользуюсь в инстаграме, в телеграме.
Поэтому, когда на очередном подкасте ведущий скажет:
«Ну чё, погнали, мужики, сегодня у нас гость — писатель Сорокин, заходите в чат, там бот с мерчем».
И я зайду.
Контент выпилил
младший копирайтер
Карельской лесосеки N1
тиктокарь шестого разряда
Картоз